Социальные различия в период Реконкисты.

Как и любое средиземноморское, испанское общество не было однородным. С античных времен в нем жили вместе христиане и евреи. В период меж­ду 711 и 1492 годом на полуострове сосуществовали христиане, мусульмане и евреи, иногда под властью первых, иногда под властью вторых. Эта совместная жизнь принимала различные формы, такие как: политическое разделение между мусульманскими эмиратами и христианскими королевствами; территориальная сегрегация внутри одного города; ассоциация, смешивание и даже слияние. Так было потому, что эти группы, у которых имелись свои специфические законы и свои религии, не были неизменными. Переходы из одной веры в другую или обращения были очень многочисленны. Они могли быть следствием личных мировоззренческих или политических, экономических или социальных мотивов. Нельзя забывать также требования моды.

Этот социальная неоднородность, которая требовала диалога и иногда порождала конфликты, предполагала сосуществование различных языков. Библия читалась на латыни или древнееврейском языке, Аристотеля комментировали на арабском языке или латыни, Галена читали на всех трех ученых языках полуострова. Простонародный язык romance, легший впоследствии в основу испанского, каталонского или португальского, служил средством общения между всеми жителями полуострова. Евреи, выбравшие ссылку в 1492 году, унесли с собой кастильский язык, который в настоящее время называют ladino или иудейско-испанским. А мусульмане, которые высказались за обращение в христианство иноверцев, писали свои тексты на aljamiado, то есть на кастильском языке, но арабскими буквами. Плюрализм языков, питавший толкования и знания, не создавал препятствий для общности мысли.

В связи с тем, что религия являлась прежде всего, законом, жители полуострова отличались тем, что внутри даже одного королевства они не подчинялись одной и той же юридической системе. Тот, кто господствовал, естественно, навязывал свои законы всем остальным жителям. Но, помимо общих

законов, каждая религиозная община имела свои собственные нормы, свои магистраты, свой суд, свои привилегии, которые гарантировали права ее членов. Христиане Кордовского халифата сохраняли своих судей и епископов и внутри общины под­чинялись предписаниям «Liber Iudicum», то есть своим законам. Жизнь евреев аль-Андалуса или христианских королевств определялась Талмудом. Жизнь мусульман христианской Испании подчинялась нормам Корана и его малекитским толкованиям.

Перед лицом политической власти того времени (мусульманской или христианской) жители полуострова славились также и своим богатством или бедностью, что зависело от старинных социальных групп — свободный человек, раб и вольноотпущенник. Но богатство, в основном ассоциировавшееся с властью и дворянством, создавало различия, которые утверждались законом. Богатый испанец, например, мог принимать участие в военных кампаниях верхом на лошади и получать двойные трофеи по сравнению с простым пешим воином. Полученное богатство сделало знаменитого Сида равным королю, Перо Ниньо — женихом португальской инфанты, Эрнан Кортеса — открывателем Новой Испании.

Христианин, ставший мусульманином, еврей, ставший христианином, мелкий идальго, ставший равным королю, мусульмане, захватившие колокола церкви Святого Иакова в Компостеле после разграбления города, христиане, захватившие Кордову и отославшие в Галисию колокола папского храма, евреи, добиравшиеся до Иерусалима, моряки, открывшие Америку: активность была еще одной характеристикой средневекового испанского общества. Подвижность в пространстве, общественная и религиозная; активность, которая не признавала строго определенных рамок или барьеров, благоприятствовала социальному динамизму, предлагала каждому множество возможностей.

Правитель был элементом стабильности и той самой точкой, которая поддерживала монолитность всего государства. Эмир или халиф Кордовы являлся, таким образом, правителем своих подданных-мусульман, а также своих «протеже» евреев и христиан. Короли Кастилии или Наварры были правителями христиан и защитниками евреев и мусульман, живших в их королевствах. «Протеже» оплачивали эту защиту дополнительными налогами. Королевство, происходившие от римских предшественников, не требовало единообразия. Правитель являлся наместником Бога в своем королевстве (будь то халиф или христианский король), ответственным за духовное и материальное управление жителями своего королевства. Он, таким образом, должен был обеспечивать для них мир, правосудие и безопасность. В обмен жители должны были признавать его своим правителем, выплачивать налоги (освященные обычаями или законом для каждой части королевства) и сотрудничать с правительством. Когда королевство находилось в кризисе, как, например, в Кордове в конце IX века или в Арагоне во второй половине XIII века, княжества, составлявшие королевство, старались получить определенную самостоятельность, но это имело место больше по отношению к другим княжествам того же королевства, чем по отношению к центральной власти или соседним королевствам.

 

Социальные различия.

 

Испанское средневековое общество было организовано и иерархически выстроено в зависимости от трех значительных факторов. С юридической точки зрения — это было римское право, которое определяло уровень свободы или зависимости, с религиозной точки зрения — религиозные законы, которые смешивались с религиозной практикой, с общественной точки зрения — услуги, оказанные res publico, сообществу, в котором различались благородные и простолюдины. Эти различия часто смягчались, и каждого жителя полуострова можно было оценивать по нескольким критериям.

Свободные и рабы.

Невольничий рынок в мавританской Испании

Римское право, возобновленное и систематизированное в вестготской Испании в «Liber Iudicum», разделяло людей на: свободных от рождения; тех, кто приобрел свободу; и так называемых серви (serui) или рабов, которые не были юридическими лицами. Кроме привилегий, которыми пользовались свободные люди, они «стоили» больше, чем вольноотпущенники или рабы. В случае убийства раба «цена крови» снижалась в два раза. Ислам разрешал мусульманам владеть только рабами-иноверцами. Христианам, со своей стороны, было запрещено владение рабами-христианами.

Ограничение в правах существовало во всей Испании в Средние века. Война была главным источником приобретения рабов. Рабы, захваченные во время военных кампаний, трудились на своих хозяев, могли быть проданы на невольничьих рынках или возвращены за выкуп после несколько лет неволи. Существовало много христиан, которые провели часть своей жизни в рабстве в мусульманских областях, и также много мусульман аль-Андалуса или Северной Африки, которые трудились в качестве серви в христианских королевствах. Торговля рабами происходила на невольничьих рынках, там чаще всего продавались мужчины и женщины, предназначенные для домашней работы.

В IX и X веках работорговцы покупали невольников (очень часто славянской национальности, отсюда и замена слова serous словом «esclave» или раб) в Вердене, в королевстве Каролингов, и привозили их на юг Испании. В конце Средневековья известностью пользовались невольничьи рынки Валенсии, Севильи и Лиссабона. Кроме прочих торговцев людьми, сюда приплывали и воинственные гуанчи с Канарских островов, привозя чернокожих рабов из Африки. Предусмотренное вестготскими сводами законов «юридическое» ограничение в правах, в частности, в случае адюльтера, действовало до XII века; оно исчезало по мере централизации королевской власти.

Существовала, наконец, и другая форма ограничения в правах, которая стала развиваться между XIII и XV веком в Старой Каталонии. Каталонские дворяне на более чем за два века сумели получить права в отношении крестьян, по которым они могли грубого обращаться с ними, а крестьяне, желавшие оставить землю, на которой работали, обязаны были выкупать свою свободу. Эта мера, ратифицированная в 1283 году кортесами Барселоны, была уничтожена только в 1486 году. Большая часть населения, однако, состояла из свободных людей, пользовавшихся правами и привилегиями, охраняемыми законом. Мужчины и женщины были равны перед законом, как это подтверждали кодексы, разработанные в XIII веке. Кроме того, в христианской Испании мужчины и женщины были равны во время раздела наследства родителей: не было права старшинства, и девушки наследовали равную долю с братьями. На большей части территории крестьяне имели право оставлять земли, на которых они работали. Чаще всего это происходило в двух случаях: 1) «заселение» земель, отвоеванных у мусульман; 2) переход к новому сеньору. В первом крестьяне получали земельные наделы, предоставлявшиеся в форме репартимъенто (распределение между колонистами завоеванных земель вместе с проживавшим на них коренным населением), во втором, они составляли бегетрии (в Средневековой Испании (главным образом в Кастилии и Леоне) вольная крестьянская община, пользовавшаяся самоуправлением. Бегетрии предоставлялось право избрать себе сеньора из числа феодалов).

 

 

Христиане, евреи и мусульмане

 

Религия в Средние века не была только категорией культуры, как сейчас принято ее считать. Она была законом, правившим обществом. Подобная концепция,

исконно средиземноморская (в основе каждого общества лежит закон), впервые была сформулирована в Римской империи. Она применялась в трех религиях, также средиземноморских, и происходила из одной фундаментальной книги — Библии. Иудаизм, христианство и ислам имеют общую древнюю историю, веру в единого Бога и идею главенства закона. «Культурологически» они сильно походят друг на друга. С политической точки зрения, в той мере, как политическая жизнь зависит от права, они отличают своих единоверцев от тех, кто принадлежит к двум другим религиям; однако эти различия размываются перед лицом «язычников», считавшихся настоящими чужаками.

Евреи, обосновавшиеся в Испании с II или III века, никогда не занимали господствующего положения в обществе. Они, таким образом, вынуждены были договариваться, уступать или подчиняться властям, будь то христиане или мусульмане. Их постоянное зависимое положение не было стабильным, милость легко могла превратиться в немилость. Евреи знали много периодов гонений (со стороны христиан в VII, XIV и XV веках, со стороны мусульман в аль-Андалусе в XII веке) и периодов расцвета (в мусульманской Испании в X и XI веках, в христианской Испании в XII и XIII веках).

С юридической точки зрения, евреи были подданными, находившимися под защитой правителя. Они пользовались всеми свободами, обладали движимым и недвижимым имуществом, сохраняли свою религию и свои законы, свои синагоги (могли строить новые), школы и судей. Споры между евреями разрешались только общинным еврейским судом, а королевская власть гарантировала исполнение решений этого суда; в случае споров с мусульманами или христианами государственный судья должен был опрашивать свидетелей-евреев. Евреи обязаны были платить налоги (включая церковную десятину, когда они покупали товары у христиан) и, кроме того, специальные контрибуции. Но, находясь во власти того или иного правителя, если появлялась нужда в деньгах, евреи часто подвергались вымогательствам и конфискациям.

Надо, наконец, выделять из еврейской общины Испании тех выдающихся евреев, которые часто бывали или жили при христианских королевских дворах или у халифов, пользовались властью и уважением, и старались выйти за границы определенные законом. Их жизнь и общественное положение были несопоставимы с жизнью и положением простых евреев, не покидавших свои aljamas и внимавших проповедям раввинов, боровшихся за возвращение основ истинной религии и чистоту веры. Обращения в иудаизм ценились на Иберийском полуострове.

Мусульмане господствовали над частью полуострова в период с 711 по 1492 год. В этом аль-Андалусе (независимо от его территориальной протяженности, которая менялась в разные эпохи) мусульманин был подданным эмира или халифа, высшего главы религиозного и гражданского общества. Он был юридически свободен, должен был молиться и совершать паломничества в Мекку, а также платить налог (zakat). По примеру христианства ислам был завоевательной религией, которая подразумевала обращение «неверных» в истинную веру. Однако новообращенный в ислам (muwallad), так же как и у христиан, не пользовался всеми привилегиями, которыми обладали «старые мусульмане», хотя его положение было лучше, чем у dhimmi евреев и хри­стиан. Степень принадлежности к исламу, таким образом, отражалась и в праве: немусульманин уподоблялся рабу, мусульманин — свободному человеку, а «новый мусульманин» — вольноотпущеннику.

Мусульмане, жившие под властью христиан и не бывшие рабами, пользовались теми же привилегиями, что и евреи. Это касалось личной свободы, юридических и налоговых прав. Внутри своих aljamas они имели мечети, школы и судей. Если и были некоторые мусульмане, которые, благодаря своему богатству приобрели в конце Средневековья высокое общественное положение в кастильских городах, то не существовало «придворных мусульман», подобных евреям. Мавры (moros) XIV и XV веков принадлежали в большинстве своем к первичному сектору или ремесленничеству. Хотя по законам, касавшиеся иноверцев, не отделяли мусульман от евреев, они не были объектом преследований, которые вынуждали бы их принимать крещение или покидать Испанию.

Христиане господствовали на всем полуострове до 711 года, а затем большей его частью, начиная с XII века. Внутри христианских королевств они были свободны, пользовались всеми гражданскими права­ми и выплачивали церковную десятину и прямые налоги своему правителю. Короли гарантировали чистоту веры и защиту Церкви, торжество правосудия и гражданский мир. Как и ислам, христианство стремилось обратить в свою веру «неверных» и утверждало, что «терпит» евреев и мусульман лишь в ожидании их скорого обращения в истинную веру. Однако обращенный или «новый христианин», особенно в конце Средневековья, тех же прав, что и «старый христианин» не имел; юридическое деление на свободных людей, рабов и вольноотпущенников проявлялось здесь в форме социального деления на «старых христиан», нехристиан и converses.

Христиане, жившие под властью в исламском аль-Андалусе до изгнания мусульман в середине XII века, имели положение еврейских dhimmis. Они сохраняли свои церкви, законы и судей, им был запрещен прозелитизм и доступ к некоторым профессиям, они должны были выплачивать особый налог. Существовали придворные христиане, которые служили эмирам и халифам в качестве советников, переводчиков, послов и поэтов, но большая часть христианского населения, арабоговорящая, (отсюда происходит назва­ние «mozarabe»), занималась мелким кустарным производством и сельским хозяйством.

Три религии, таким образом, разделяли полуостров в Средние века, и правитель навязывал всем свой закон, превращая тех, кто не следовал ему, в dhimmis или в «защищенных», права которых были ограничены. Помимо одного эпизода насильственного обращения евреев в христианство в 615 году и двух эпизодов изгнания (немусульман Альмохадами в 1146 году и нехристиан католическими королями в 1492—1502 годах), не было халифской или королевской политики обращения, которая не подчинялась бы господствующему закону; кампании по обращению в основном инициировались церковными властями или местным населением.

Благородные и простолюдины

 

Государственная служба позволяла отделить внутри общества свободных людей, благородных от всего остального населения. Следуя римской традиции, дворянство напрямую было связано с осуществлением правительственных функций. Его защита обеспечивалась армиями наемников или всем населением, которое сохраняло свое вооружение и должно было принимать участие в кампаниях, организовывавшихся королем или его представителями.

Представители королевской власти, comites или «графы» вестготской эпохи и начала христианского Средневековья жили во дворце, где они сопровождали (отсюда и их название) короля, были его советниками, помогали ему вершить правосудие и следовали за ним в его военных кампаниях; некоторые из них получали, на временной основе или постоянно, какой-либо территориальный округ для управления. Епископы, по подобию графов, назначались королем и стояли во главе своих епархий, и так же как представители знати, они часто предпочитали жить при дворе. В аль-Андалусе в ту же эпоху аристократия также состояла из членов королевской семьи, высокопоставленных чиновников, судей и улемов или докторов права; большая часть из них жила при дворе, где их осыпали милостями и привилегиями, а другая часть управляла coras от имени эмира или халифа.

Исчезновение Кордовского халифата и отвоевание большей части территории полуострова христианами в XI—XIII веках не способствовало исчезновению традиций придворной службы. Но изменения, наступившие в средиземноморском мире, и влияние идеализированной рыцарской модели, пришедшей из романов о рыцарях Круглого Стола, породило в Испании новые пути получения дворянства.

Дворянство, получаемое от правителя, прежде всего давалось тем, кто «допускался» королем к управлению «общественными делами», то есть королевством. К этим людям в первую очередь относились члены королевского дома, его близкие советники, сопровождавшие его и пользовавшиеся его «близостью». Все они составляли с начала XIV века королевский совет. К нему относились также те, кому король полностью или частично делегировал свою власть: управляющие территориальными округами или городами, судьи, которым было поручено осуществлять правосудие, офицеры налогового управления и, наконец, управляющие королевских замков. Таким образом, государственная служба и выполняемая при этом общественная функция — вот что облагораживало своих представителей.

Юридические трактаты конца Средневековья признавали, однако, и два других пути для получения дворянства. Военный путь, поскольку с ним была связана функция «защиты», воспетый рыцарскими романами, и к которому испанское воинство в поисках дворянских титулов стало активно обращаться на севере Испании, добавлялся к традиционному пути через государственную службу. Тот, кто мог содержать лошадь и иметь соответствующее вооружение, кто «защищал» res publico, становился дворянином; тот, кто отличался на поле боя, мог также быть незамедлительно приближен королем и получить дворянский титул. Ученый путь предназначался для докторов и преподавателей университетов, которые служили королевству, «борясь» с ошибками и «защищая» угнетенных они также могли быть признаны благородными и могли получить соответствующие привилегии.

Фактически существовало три категории людей (офицеры правительства, рыцари и ученые), которые могли получить особые права и привилегии. Дворянство, таким образом, было очень многочисленным в Испании. Кроме почетных привилегий, дворяне имели общие права быть судимыми специальным судом, Палатой идальго, их жизнь оценивалась вдвое дороже жизней простолюдинов, они были свободны от уплаты прямых налогов (pecho).

Дворянин мог быть занят в любой профессии, за исключением «низкой» или «недостойной», как, например, профессия живодера, разносчика воды, уборщика отхожих мест и так далее. Дворянство, полученное от правителя, не распространялось исключительно на христиан; авторы трудов о дворянстве

признают возможность причисления к благородному сословию и иноверцев.

Таким образом, в конце Средневековья в Кастилии и Португалии еще в большей степени, чем в Арагонском королевстве дворянство было открытым сословием. Около 20% населения пользовалось дворянскими привилегиями. Внутри этой разнород­ой группы существовали огромные социальные и экономические различия, создававшие настоящие «классы». Высшая аристократия, то есть около двадцати семей в Кастилии при Изабелле Католической, обладала крупными владениями, получала государственные ренты, жила в ближайшем окружении короля и имела с XV века титулы маркизов, герцогов и виконтов; Карл Пятый создал для членов этого избранного общества титул «гранд Испании». Напротив, бесчисленные кабальеро или идальго жили плодами трудов своих, часто имея весьма скудное жалование; именно в их среде писатели испанского Золотого Века искали литературные прототипы. В Арагоне даже на кортесах высшее и среднее дворянство не заседало вместе.

Большая часть населения принадлежала к категории простолюдинов и не пользовалась какими-либо особыми привилегиями. Все люди этой части населения Испании были равны перед законом; они обязаны были платить прямые налоги (обычные и чрезвычайные), принимать участие в военных кампаниях короля, а также оборонять свои города или деревни. Наиболее богатые из них могли претендовать на дворянство, выбрав один из известных путей для его получения. В городах крупные торговцы монополизировали власть в магистратурах и, таким образом, по праву принадлежали к дворянскому сословию. Но высокая активность испанского общества, возраставшая или понижавшаяся в зависимости от экономической или политической конъюнктуры, не была единственной чертой, характеризовавшей жизнь того времени. К ней можно прибавить подвижность в пространстве, связанную с захватами или неизбежными потерями земель, политическими акциями по «заселению», предпринимавшимися отдельными городами или дворянами, желавшими обогатить свои владения. В Арагоне, однако, и главным образом на севере Каталонии, крестьяне не имели такой же свободы передвижения и были привязаны к земле, которую они не могли покинуть иначе, как «откупившись».

Внутри крестьянства, также очень разнородного, особо выделялись бедняки, которые не могли принимать активного участия в жизни государства. Издавна доверенная заботам Церкви, помощь бедным предоставлялась религиозными братствами, управлявшими госпиталями и распределявшими милостыни. В конце Средневековья городские учреждения взяли на себя эту помощь, в то время как многочисленные монастыри продолжили ежедневное распределение пищи.

Духовенство пользовалось некоторыми привилегиями, признававшимися гражданским правом, например, его представителей могли судить только церковные суды, оно не платило прямых налогов и получало десятину с христианских и нехристианских хозяйств королевства. Но духовенство не представляло какого-то особого самодостаточного сосло­вия. Король ему гарантировал права, но при этом получал часть десятины, а также ренту за вакантные епископства; мог призывать церковнослужителей в армию или узаконивать их детей, пересматривать папские решения. Епископы и высшие прелаты имели свои особые привилегии, подобные тем, что имело высшее дворянство; каноники неплохо вписывались в городское дворянство, из которого многие из них происходили; сельские или городские церковнослужители, наконец, разделяли судьбу простолюдинов и не имели никаких особых прав.

 

Чистота крови

 

Понятие «чистоты крови» в смыле благородства, родовитости для Средневековой Испании было очень важно. Оно символизировало продолжительность во времени, древность, накопление благородных качеств, которые передавались от поколения к поколению: качества отца передаются сыну, который и получает выгоду от этого морального наследства. Оно было основано на идее, что Бог, будучи совершенным, создал человека по своему подобию; а первое качество Бога — это «благородство». В этой теории, которая полностью была разработана в XV веке, дворянство было ступенью к совершенству, которым обладал Адам в момент сотворения. В результате грехов человек потерял «высшее дворянство», дарованное Богом, и был запачкан, замаран, обесценен; таким образом, он должен был очищаться, «отмываться», чтобы возвратить себе свое первоначальное состояние, свое высшее дворянство, которое делало его подобным Богу. Это могло быть достигнуто лишь в результате длительного процесса, который растягивался по меньшей мере на три поколения. Настоящий дворянин, таким образом, мог быть только в четвертом поколении, только тогда он мог вернуть свое первоначальное совершенство и обеспечить себе спасение.

По идеологии «чистоты крови» простолюдины были близки к грешникам, плохим христианам, кровь которых «нечиста», запачкана грехами. «Уставы чистой крови», которые были учреждены во второй половине XV века и в XVI веке, уточняли, что кандидаты должны были быть благородной крови («благородные идальго», как их называли в Испании), и они не могли быть неофитами или новообращенными в веру, то есть «недавними» христианами. Те, кто не могли тогда доказать свое дворянство даже ценой фальсификации своей генеалогии, настаивали позже на своей давнем христианском происхождении: «старый христианин» противопоставлялся «новому христианину», в основном еврейской национальности, и испорченному дворянину.

Понятие «чистоты крови», хотя оно и послужило уничтожению некоторого количества претендентов на дворянство, никогда не заменило первоначального понятия, которое отождествляло дворянство с древностью рода: Картахены из Бургоса, потомки обращенного в другую веру раввина Пабло из Санта-Марии, еще в XVI веке доказывали свою принадлежность к роду Девы Марии, что доказывало чистоту их крови, а следовательно, и благородство.

 

На главную страницу 

 

Хостинг от uCoz